Технико-технологическая экспертиза украинского авангарда: рентген, пигменты и провенанс

12 ноября 2026

Рентгенография, рентгенофлуоресцентный анализ и съёмка в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах давно стали рабочим набором для тех, кому нужно ответить на вопрос, написана ли картина тогда, когда утверждает продавец. Для украинского авангарда вопрос острый: вещей мало, архивы разрознены, а спрос на имена растёт. Лабораторные методы не заменяют искусствоведа, но дают ему то, чего не видно глазом, — структуру, состав и историю вмешательств.

Какие методы реально применяют в экспертизе

Сотрудники реставрационного отдела Русского музея описывают технико-технологическое исследование как комплекс, в который входит рентгенографирование поверхности. По материалам реставрационного центра музея, снимок помогает увидеть невидимые разрывы, утраты основы и красочного слоя, а также поздние реставрационные вмешательства и некоторые живописные материалы. Для покупателя это означает простую вещь: «чистая» с виду поверхность может скрывать обширные доработки, и цена работы после такого открытия меняется.

Второй столп — рентгенофлуоресцентный анализ, РФА. Он широко применяется при изучении пигментов и грунта и даёт элементный состав: какие металлы присутствуют в краске и подготовительном слое. Метод не требует разрушать произведение в том смысле, в каком его разрушает взятие пробы, и потому им охотно пользуются там, где холст нельзя тревожить. Результат, впрочем, говорит об элементах, а не о готовом рецепте, и интерпретировать его должен человек, знающий историю материалов.

Белорусский художественный музей в материале о лазерном спектральном микроанализе пигментов перечисляет, что всестороннее исследование живописи включает люминесцентные методы в ультрафиолетовых и инфракрасных лучах, рентгенографию и изучение красочных материалов. На практике порядок обычно такой: сначала осмотр и съёмка в разных диапазонах, затем рентген, и лишь после этого, если остаются вопросы, точечный анализ состава. Ультрафиолет, например, подсказывает, где лежат поздние лаки и записи, а инфракрасный диапазон помогает разглядеть то, что скрыто под красочным слоем.

Типичная ошибка частного коллекционера — заказать один метод и считать вопрос закрытым. Снимок в УФ без рентгена не покажет утрат основы, а РФА без съёмки не подскажет, какие участки поновлены и откуда брать пробу. Разумнее сразу просить исполнителя описать, какие методы применялись и почему, и получить протокол с иллюстрациями, а не одну строчку «подлинность подтверждена».

Пигменты, грунт и связующее как свидетели времени

Датировку живописи нередко определяют не стилистика, а материал. Если в красочном слое обнаруживается компонент, который не мог оказаться на палитре художника в заявленные годы, это серьёзный довод против атрибуции. Обратное неверно: «правильный» состав ещё не доказывает подлинность, потому что подделыватель способен воспользоваться старым холстом и подходящими красками.

Для идентификации пигментов, как следует из упомянутого материала белорусского музея, используют микрохимический анализ, петрографию, рентгеноструктурный анализ и спектральные методы. Для связующего применяют ИК-Фурье спектроскопию. Таким образом, красочный слой исследуют по частям: неорганическую часть — пигменты и наполнители — одними приёмами, органическую — масло, клей, смолы — другими. Грунт добавляет третий массив данных, поскольку подготовка холста часто отражает мастерскую, страну и время.

Из этого следует вывод, который эксперты повторяют постоянно: один метод не даёт полного ответа. РФА показывает элементы, но не отличит одно соединение от другого, если элементный состав у них схож; тут нужен рентгеноструктурный анализ. Спектроскопия связующего расскажет о типе материала, но не о том, сколько раз картину реставрировали. Только сопоставление результатов, да ещё с оглядкой на архивные сведения о художнике, превращает набор цифр в аргумент.

Для читателя из Украины есть и практический нюанс. Многие работы 1910–1930-х годов пережили эвакуации, переезды и неоднократные поновления, поэтому в одном красочном слое нередко сосуждествуют материалы разных десятилетий. Отчёт, который просто констатирует «обнаружены поздние материалы», ещё ничего не решает: нужно понять, это реставрация или переписанная композиция. Здесь и пригождается рентген, показывающий границы вмешательств.

Украинский авангард и цифровая привязка отчёта к картине

Авангард — территория, где споры об авторстве особенно болезненны. Работ сохранилось мало, часть утрачена, часть рассеяна по частным собраниям, а стилистика школы легко поддаётся подражанию. Поэтому к лабораторным данным всё чаще подключают вычислительные методы.

В статье о применении машинного обучения для аутентификации и атрибуции работ Казимира Малевича, опубликованной в журнале Ukrainian Art Science, подчёркивается: традиционные методы не всегда обеспечивают нужную точность, а машинное обучение помогает автоматизировать сбор, обработку и анализ больших массивов данных. Там же в числе ключевых инструментов изучения живописи Малевича названы оптическая микроскопия, ультрафиолетовая и инфракрасная спектроскопия и рентгенофлуоресцентный анализ. То есть алгоритм не вытесняет лабораторию, а работает поверх её данных, помогая искать закономерности, которые человеку трудно удержать в голове.

Есть и другая сторона вопроса — как связать заключение с конкретной вещью. В материале платформы Artclear сообщается, что компания Hephaestus Analytical атрибутировала две картины украинского авангардиста Олександра Богомазова (1880–1930), после чего эти работы связали с цифровыми сертификатами подлинности Artclear. Смысл такой привязки понятен: бумажный отчёт можно приложить к другому холсту, а запись в цифровом реестре, соотнесённая с физическим объектом, усложняет подмену. Насколько такой сертификат признают аукционные дома и музеи, зависит от репутации исполнителя и качества исходной экспертизы, а не от самой технологии.

Цифровые кабинеты сегодня встречаются повсюду, и коллекционеру, который заводит профиль на мультиязычных европейских сервисах, приходится разбираться в их интерфейсах. При настройке мультиязычных шведских сервисов и универсальных цифровых кабинетов можно обратить внимание на раздел live spel och bets среди доступных интерактивных опций, чтобы понимать, как устроено меню в целом. Для хранения документов на произведение важнее другое: чтобы отчёт, фотофиксация и сведения о происхождении лежали в одном месте и у владельца была копия вне платформы.

Подделки, музейные собрания и роль эталонов

Лучший инструмент против подделки — эталонная выборка. Если у экспертов есть большое число достоверных работ художника, написанных в разные годы, они могут сравнивать состав грунта, манеру наложения красочного слоя и структуру основы. Для этого нужны музейные собрания, где вещи документированы и многократно исследованы.

Показателен пример Николая Глущенко. Исследование ArtLab охватило 53 картины из собрания Национального художественного музея Украины, созданные в 1937–1977 годах, а само собрание, по данным публикации ArtLab, насчитывает свыше трёхсот произведений мастера. Авторы при этом отмечают, что на антикварном рынке появляются «новые и новые» работы Глущенко, среди которых есть и грубые подделки, и такие, которые не распознает визуально даже специалист. Последнее важнее всего: на глаз такие случаи не решаются, и без лабораторных данных и сопоставления с музейным корпусом покупатель остаётся наедине с продавцом.

Ниже собраны факты, полезные тому, кто собирается покупать работы советского и украинского модернизма.

• Исследование ArtLab охватило 53 картины Н. П. Глущенко 1937–1977 годов из собрания Национального художественного музея Украины.
• Музей хранит свыше трёхсот произведений художника — это база для сравнения.
• На рынке, по данным ArtLab, регулярно появляются новые «работы» Глущенко, среди них и грубые подделки, и неразличимые на глаз.
• Рентген выявляет поздние вмешательства, РФА показывает элементный состав пигментов и грунта.
• Машинное обучение, как отмечают авторы статьи о Малевиче, помогает обрабатывать большие массивы данных, но опирается на лабораторные результаты.

Из этого вытекает прикладной вывод. Чем плотнее корпус изученных и опубликованных работ, тем труднее выдать фальшивку за подлинник, потому что у неё появляется слишком много точек сравнения. Для художников, чьё наследие изучено хуже, ситуация противоположная: эталонов меньше, и каждый новый документированный случай ценен вдвойне.

Перед покупкой имеет смысл запросить у продавца не только заключение, но и сведения о происхождении вещи: прежние владельцы, выставки, публикации. Отчёт лаборатории стоит читать вместе с этими данными и сверять с материалами музейных исследований того же автора. Если продавец уклоняется от рентгена или отказывается показать протокол методов, это повод остановиться, каким бы убедительным ни казался подпись на холсте.